Нам пишут

 I Часть.

Как известно, малой Родиной настоящего полковника, писателя и краеведа Гришаева Василия Фёдоровича была деревня Верх-Бобровка Косихинского р-на, Алтайского края.

Здесь же родились его отец — Фёдор Тимофеевич и братья Фёдора — Михаил, Иван и Роман, а также две их сестры — Кристинья и Александра. Кроме Михаила, остальные братья были участниками Великой Отечественной войны. Если Роману и Ивану удалось вернуться с Карельского фронта, получив инвалидность — Роман вернулся в августе 1943 г., Иван — в январе 1945 г., то Фёдору крупно не повезло. В одном из боёв его ранило, он попадает в плен и, соответственно, оказывается в концлагере для военнопленных, название которому было — «Zweilager Mitavu». В этом концлагере он и скончался 8 августа 1944 г., при каких обстоятельствах — неизвестно.

Фёдор покинул Верх-Бобровку ещё до войны, в конце 30-х годов прошлого века, опасаясь репрессий со стороны органов НКВД.

Иван также ещё до войны перебрался в соседний Троицкий район, в леспромхоз «Заводское». Там его сын Василий, закончив школу, уезжает в Томск, поступать в Политехнический институт.

Мною, 27 июля 2024 г., была опубликована статья в газете «На земле Косихинской», приуроченная к 100-летию образования Косихинского р-на, которая называлась «От истоков до наших дней — исторические события села Верх-Бобровка».

Одним из событий тех лет был отмечен и такой факт из биографии Гришаева Романа — моего будущего деда.

В 1926 году сгорела Верх-Бобровская церковь. Подозревали, хотя данный факт не удалось доказать, а, может, и не хотели доказывать, что поджог совершён по заданию комсомольской организации Гришаевым Романом.

Одним из лозунгов того времени был такой: «Религия — опиум для народа». Развертывались массовые репрессии против служителей церкви. Иосиф Сталин создавал другую религию, название которой было «марксизм-ленинизм», способ создания — образованность населения, цель — воплотить в жизнь так называемый «Красный проект» — образовать из вновь созданного, в основном аграрного государства, названия которому было Советский Союз (СССР), мощную индустриальную державу.

Из написанных Василием Фёдоровичем воспоминаний стало известно, что его отец, который в ту пору был не то «лавочник», не то продавец, а, может быть, и председатель «Сельпо»[1], принял на работу своего брата Романа. Вскоре Роман женился на Ефросинье Трофимовне Колмыковой. Фёдор не только благословил этот брак, но и предоставил молодожёнам жилплощадь в собственном доме, поделив его перегородкой на две части.

Дом располагался на окраине села, рядом с небольшой озерушкой с непонятно откуда взявшимся названием «Дарданелла». Здесь у Романа с Ефросиньей появились на свет сын Ваня и дочь Евдокия, а через стенку проживал Федор со своей женой Полиной, сыновьями Васей и Лёшей, кроме того, поселил до совершеннолетия своих сестёр, няню Крестю и тётю Шуру.

Вот здесь и состоялась первая встреча двоюродных соответственно г. рождения (1930), (1926) братьев Вани и Васи — будущего финансового работника Ивана Романовича и военнослужащего Василия Фёдоровича — у небольшой озёрушки с непонятным названием «Дарданелла».

Роман приступает к строительству своего дома. Дом получался неплохой — с мансардой и под железной крышей. В этом доме Ване и Евдокии пришлось водиться с родившимися здесь сёстрами Ирой и Валей. (Валя только что родилась — это было в феврале 1940 г.)

Именно в этот 1940 г. Роман решил круто поменять свою судьбу; что повлияло его пойти на такой шаг — остаётся только гадать.

Он покидает жену и 4-х детей, у Ефросиньи также осталась проживать  её слепая мать Анна, он уезжает в с. Налобиху и женится на женщине, которую все звали Маруся. Какие же чувства надо было питать к этой тёте, чтобы пойти на такое (а иначе и не назовёшь) безрассудство.

А вот домик у вновь обретённой жены Маруси был никакой (об этом вспоминает младшая дочь Романа — Валентина (можно сказать — мазанка). В этом доме-мазанке дочери Романа Вале тоже пришлось ютиться. Здесь, в Налобихе, она училась первые два класса, а поскольку в В-Бобровке учения длились лишь до 7-го класса, оставшиеся 8, 9, 10 она заканчивала так же в Налобихинской средней школе, проживая у своего отца и мачехи. Закончила школу в 1955 г.

Построиться Роману Тимофеевичу удалось лишь в начале 1950-х. Участвуя в отделочных работах, дом Валентина неоднократно замечала, как к дому напротив, где проживала семья Старцевых, как к очень приглядной дочери Таисии, на приличном велосипеде и в шикарном блестящем спортивном костюме приезжал из соседнего с. Полковниково, находившийся на каникулах, будущий космонавт №2 Герман Титов.

Все предрекали их скорую свадьбу, но она впоследствии вышла замуж за одного из главных специалистов совхоза «Луч Октября», а дружба с Германом была расценена как дружба одноклассников.

Поселившись в Налобихе, Роман Тимофеевич был принят в Налобихинскую заготконтору кладовщиком, но вскоре дослужился до директорской должности.

В заготконтору принимался богатый ассортимент — буквально всего, включая мясо как домашних животных, так и диких — лосей, кабанов, косуль; птиц домашних — кур, уток, гусей, так и дикой — тетеревов, куропаток и пр.; принимались шкуры всех видов животных — коров, овец, лосей, волка и пр.; заготавливались овощи, ягоды — дикоросы (культурных ягод в то время было крайне мало).

В небольшом количестве иногда сдавались шкурки ценных пушных зверей — белок и норок, лисиц, зайцев.

Роман Тимофеевич ценился как специалист, разбирающийся в качестве таких шкур, неоднократно приглашался на пушные аукционы в г. Новосибирск.

Всё, что заготовливалось, особенно из мясопродуктов, частично оказывалось на директорском столе.

Вот и отличался Роман Тимофеевич гостеприимством, хлебосольством.

Это служило немаловажным фактором того, что, будучи в отпуске, сын Ивана Тимофеевича — Василий — посещал не только своего отца в леспрохозе «Заводское», но и с удовольствием посещал своего дядьку в с. Налобиха.

Василий Иванович Гришаев закончил политехнический институт в г. Томске в 50-е годы прошлого века, получил вроде бы вполне гражданскую специальность — инженера-строителя. Однако судьба его надолго связала с военными структурами.

Вот выдержка из записей Василия Фёдоровича, о своём двоюродном брате о том, что он: «строил подземные убежища в каком-то Атомграде под Красноярском, пробивал тоннели в горах Киргизии, Казахстана; под Ангреном разрабатывал урановые рудники, строил бомбоубежища для вождей в Узбекистане, принимал участие в строительстве шахт для ракет и, наконец, непосредственно занимался этим не то в качестве главного инженера или его заместителя — строительством Харьковского метро».[2]

Жену его звали Анна, дочь — Нелли, сына — Сергей. У сына проявились способности к изучению иностранных языков. Сергей поступает и заканчивает МГИМО, а так как хорошо знал китайский, корейский и японский языки, был направлен на работу в таможенную службу г. Владивостока.

Вот такой был брат и его семья у Василия Ивановича Гришаева.

«Умница был мой тёзка», — констатировал Василий Фёдорович. Так же отметил, что умер Василий Иванович от рака желудка, я ездил в Харьков на его похороны.[3]

С историей рода он занялся собственно для меня. Он горячо поддерживал мои опыты в сочинительстве; ему хотелось, чтобы я написал роман, где в центре — история рода Гришаевых.[4]

Василий Иванович установил место проживания семьи Гришаевых, перед тем, как они выехали в Сибирь на Алтай — это была деревня Погонец, Голосновской волости, Воронежской губернии; ему также удалось установить, что далёкими предками Гришаевых были — прапрадедом — Гришаев Илья (1825 г.), его женой, и, естественно, прапрабабушкой Наталья Ефимовна, также родившаяся в 1825 г., умерла в Верх-Бобровке в 1927 г. Они родились, когда ещё были живы и Пушкин (1799–1837 гг.) и Лермонтов (1814– 1841 гг.), а бабушка умерла в эпоху товарища Сталина.

Также по его информации появились сведения о том, что вскоре после свадьбы Илья Гришаев был забрит в армию или на 25 лет (если служба начиналась при Александре I, или на 20 лет — это при Николае I; отсюда и так довольно сложно, а можно только предположить, где служил Илья Гришаев. Российская империя тогда вела боевые действия и на Кавказе, неоднократно происходили сражения с войсками Османской империи. С точки зрения Василия Ивановича, наиболее вероятным также было его участие в военных действиях, в том числе и в Крымскую войну (1854–1856 гг.).

Отслужив положенный срок, получив множество ранений и наград, вернулся солдат в родную деревню, где все эти годы верно ждала его Наталья. И вот только после этой долгой разлуки появились на свет их сыновья — Тимофей (1870–1924 гг.) и Иван (по прозвищу «Чёрный» — за волосы, бороду и усы воронова крыла) (1879–1935 гг.).

Илья прожил недолго, очевидно, сказались ранения и невзгоды походной жизни.

Земская реформа — предшественница Столыпинской, позволяла людям рисковым, крепко стоящим на ногах, выйти из общины и заняться своим делом самостоятельно. И потянулся народ за Урал. Конечно же, в немаловажной степени этому способствовал ввод в эксплуатацию Транссибирской магистрали, протяжённость которой составила 9 288,2 км, за что Империи пришлось заплатить 1,5 миллиарда рублей золотом. Но это способствовало переселению за Урал — около 2 миллионов русского населения из малоземельных районов центральной России.

Конечно же, самые плодородные земли находились в Западной Сибири, и в частности — на Алтае. Вот и подхватил ветер перемен род Гришаевых, тем более что в 1896 году они получили от односельчан приглашение поселиться на Алтае.

Решились на переезд в следующем, 1897 году. В сентябре этого года Тимофей и Иван взяли с собой мать Наталью и двинулись поездом в Новониколаевск, ехали дней 15. В Новониколаевске купили коней, телеги и упряжь, погрузили на них свой скудный багаж и взяли курс на юг. Приехав в Порошино, осмотрелись, побывали в соседних сёлах и выбрали для жительства Верх-Бобровку[5], обосновавшись там.

Иван построился в центре села и приютил у себя Наталью Ефимовну. Она не могла сидеть без дела, управляла семейными делами. Женщина была грамотной, что было редкостью для того времени, читала псалтыри; её приглашали, если нужно было кого-то покрестить или отпеть. Она знала толк в лечебных травах, и об этих её способностях знало население Верх-Бобровки. Нередко к ней обращались с просьбой оказать помощь больному в качестве лекаря.

В свои 102 года, сидя на печке, она ловко попадала ниткой в иголку. А в 100 лет сильно сокрушалась, когда у неё выпал первый зуб.

В доме дяди Чёрного было организовано что-то вроде детского сада. Бабушка Наталья была как бы в нём воспитателем: она воспитывала всех детей — и Ивана Чёрного, и Тимофея, а если её хорошо попросят, могла принять и соседских ребятишек.[6]

Когда она умерла, её гроб от дома до церкви, а затем от церкви до кладбища несли на головах внуки: Архип — сын дяди Чёрного, и Тимофея — Иван, Фёдор, Роман.

Кстати, Ивану Черному пришлось воевать в Первую мировую. Его привлекли на службу в 1916 году, после трёхмесячного обучения в Томске его направили на Юго-Западный фронт в полк, который воевал на австрийской территории.

Война носила в основном позиционный характер: велась артиллерийская перестрелка, часто звучали одиночные выстрелы из винтовок Мосина, но фронт стоял на месте, не двигался.

Иван Ильич, по прозвищу «Чёрный», служил в конной гвардии, в разведке.

Командующий Юго-Западным фронтом — генерал Брусилов А. А. — решил сдвинуть фронт с места. Для этого необходимо было нанести серьёзный удар противнику, чтобы прорвать фронт . В свою очередь, для этого нужно было знать уязвимые места в обороне врага.

Генерал Брусилов поставил конногвардейцам и их разведчикам задачу: незаметно переходить линию фронта, стараться не вступать с ним в схватки, совершая рейд по его тылам, на картах отмечать расположения частей, усиленных артиллерией, пулемётами, а порой и танками, которые были приняты на вооружение некоторыми частями неприятеля уже в 1-ю мировую войну.

Учитывая разведывательные данные, генералу Брусилову А. А. удалось сосредоточить свои ударные силы, в первую очередь артиллерию, таким образом, чтобы она более эффективно смогла уничтожать наиболее укреплённые части врага в период планируемого будущего наступления.

Части конногвардейцев и пехоты были расположены в местах, менее укреплённых со стороны неприятеля.

Наступление, после массированного обстрела артиллерией Юго-Западного фронта, началось 4 июня 1916 года. Учитывая серьёзную подготовку к нему, войска Брусилова А. А. двигались по австрийской территории, не встречая особого сопротивления, и углубились к 13 августа до 70 км к окончанию наступления.

Таким образом, конногвардейцу, разведчику Ивану Чёрному удалось участвовать в так называемом Брусиловском прорыве, отмеченном в военных учебниках.

У Ивана Гришаева не оказалось наследников по мужской линии. От первой жены у него был сын Григорий, который погиб на войне; второй сын, Архип, умер от онкологии в довольно молодом возрасте.

Также Иван Чёрный был отцом сына Василия от второй жены — который также был участником войны. Примерно в начале 1942 года Василия ранило в руку: хирург предложил ему удалить указательный палец, поскольку повреждена была кисть. Василий отказался от такой услуги.

На долечивании он оказался в г. Бийске. Кто-то из родственников навестил его. Поэтому эта история имела место быть, т.е. оказалась на слуху.

После выздоровления Василий был направлен в действующую армию под Сталинград. Всем известно, какая там была «мясорубка» — где он и пропал без вести.

Зато Иван Чёрный был богат дочерьми — их было четверо. Одна из дочерей, Анастасия, каким-то образом оказалась в Средней Азии. Другая дочь, Мария, нашла свою судьбу в г. Новоалтайске; дочь Екатерина, выйдя замуж за Фёдора (а скорее всего, Фридриха) Кобера, практически всю жизнь прожила в с. Полковниково. Их дети, дочь Людмила и сын Владимир, по достижении совершеннолетия сразу же начали осваивать г. Барнаул.

Людмиле удалось устроиться в библиотеку рядовым библиотекарем, по истечении времени она становится ее директором. Из Владимира получился хороший зуботехник, многие родственники пользовались его услугами.

Более подробно хочется уделить внимание дочери Ивана черного – Прасковье Гришаевой, а в ее лице тем женщинам, которые приехали покорить город Барнаул в одиночку. Она родилась в В-Бобровке в 1922 г. Отца не стало в 1935 г., а уже в 1939 г. в 17 лет, прикопив немного денег, собрав необходимые вещички, тронулась в путь.

Когда же я спросил ее дочь Веру Дмитриевну Серебрянникову, где, приехав в горд, остановилась ее будущая мать, она без запинки ответила Пролетарская 176. Может быть кто-то из земляков ещё в селе подсказал, что по этому адресу можно снять жилье и этот адрес являлся как бы пропуском от деревенского быта в совершенно другой мир.

Прасковья несколько стеснялась своего имени, но ничего не поделаешь, ведь в то время батюшка в церкви, раскрыв святцы, какое увидел там богом данное имя, так и нарекал. Поэтому и хозяевам жилья, и коллективу лаборатории элеватора, куда ей удалось устроиться, она представлялась Ириной.

В 1941 году началась война, мужчин стали забирать в армию, соответственно остро ощутилась нехватка рабочих рук. Комсомол призвал девушек-комсомолок придти на заводы и заменить ушедших на фронт мужчин. В числе многих откликнулась на этот призыв и Прасковья Гришаева. Она устроилась на Станкостроительный завод в цех, где выпускались так необходимые фронту птроны.

Работали по 12 часов, порой и больше. Редкими были и выходные. Но всё-таки люди общались, женились и выходили замуж.

На одном из небольших мероприятий (1942 г.) Прасковья встретила Диму Милованова, сан. инструктора. Свадьбы, конечно же, не было, были какие-то небольшие посиделки. Вместе с тем, как вновь образовавшейся семье в 1946 году завод выделил в плотнозаселённом доме по ул. Калинина крохотную комнатку, которую называли они палаткой. В этой вот палатке в семье Миковановых появилась их единственная дочь — Вера (27.12.1952).

Прошло время. Прасковья Ивановна снова возвращается на работу в лабораторию (элеватора). Вера хорошо помнит, что семья стала жить по ул. Северо-Западная, 176 (поселились они в этом частном доме в 1955 году). Её муж, Дмитрий Михайлович, работал в автоколонне. Но не одна зарплата Миловановых приносила доход семье.

Ещё проживая в Верх- Бобровке Прасковья знала толк в огородничестве, постигла уход за животными. Вот и росли как на дрожжах на земельном участке Миловановых огурцы и помидоры, лук и чеснок, редис и укроп, порой арбузы и дыни. Но не ограничивались присловьями Ивановна лишь огородом.

Вскоре появилась во дворе корова Зорька, а на столе — молоко, сметана и творог. Поскольку сложно было с кормами для коровы и доставкой сена, корова Зорька была заменена козой Милкой. Кроме того, появились другие животные — в виде поросят, взятых на доращивание, а также кур, уток или гусей. Обязанностью Дмитрия Михайловича было поставлять излишки сельхозпродукции на базар.

 Мужа не стало в 1984 году. Дом, в котором они проживали по ул. Северо-Западной, уже давно перестал удовлетворять Прасковью Ивановну, поэтому, сосредоточив все денежные средства в своих руках, приступила к поискам.

Такой дом нашелся — по ул. Гоголя, 30, с центральным отоплением, под железной крышей, водопроводом и приличным земельным участком. Принадлежал дом бывшему директору спичечной фабрики, уже на то время покойному, а продавала его вдова директора — Сара Марковна. Какая же была у нее национальность сразу же стало понятно.

Поскольку отец наградил Прасковью шевелюрой с чёрными вьющимися волосами и носом с горбинкой, то Сара Марковна посчитала себя связанными с Прасковьей Ивановной «единой кровью».

Сара Марковна, подводя итог переговоров, сказала: «Мне предлагают большую сумму, но продам я тебе этот дом за твои 20 тысяч». Что значила, такая сумма в том 1985 году, на эту сумму можно было купить как минимум три автомобиля марки «Жигули».

Вот и стала, приехавшая в Барнаул когда-то 17-летняя девочка из Верх-Бобровки с необходимым набором вещичек, обладательницей приличного на то время особняка. Прасковью Ивановну все стали звать все не иначе, как «бабой Паной».

Баба Пана была доброй, приветливой, гостеприимной. Не терпела, когда о Гришаевых отзывались кто-либо плохо. А поскольку я был сыном Гришаева Ивана Романовича, то двери её гостеприимного дома для меня и для моей семьи всегда были широко открыты.

«В этом особняке баба Паня помогала дочери Вере и зятю Виктору, т.е. чете Серебренниковых растить своих внуков Димку и Олю.

С этой семьёй — Миловановых-Серебрянниковых — моя семья познакомилась ещё до нашего переезда в г. Барнаул, и познакомил нас мой отец Гришаев Иван Романович. В те далёкие годы неожиданная новость, что Роман Тимофеевич ушёл из семьи, моментально разнеслась по всей Верх-Бобровке.

На попечении уже бывшей жены Ефросиньи оставались её больная слепая мать Анна, по мужской линии лишь 10-летний сын Иван, а также сёстры, мал мала меньше: Евдокия, Ирина и новорождённая Валя.

Ефросинья постоянно жаловалась на ноги. Так что многие хозяйственные вопросы легли на ещё неокрепшие плечи детей. Это и заготовка кормов, дров, ремонт изгородей, палисадников и огородов. Да и самим огороды нередко вскапывались лопатой. Более существенную помощь в хозяйских делах могли оказать лишь старшая сестра — Евдокия.

Поскольку семья была большая, дети подрастали и требовали большого внимания и затрат. В 1942 году 12-летнему школьнику Ване удалось устроиться на работу учётчиком в колхоз «Памяти Ленина».

Моя 85- летняя тетушка Валентина Романовна вспоминала, что, когда учётчику Ивану для выполнения обязанностей по учёту выделили лошадку, жить стало гораздо легче. Потому что он мог выпросить, или конный плуг или конную сенокосилку, правда, необходимо было оказать подобную услугу по вспашке огородов или кошению травы и хозяину инвентаря, а порой и его родственникам.»

        Но, несмотря на такие услуги, всё же было лучше применять конную тягу, чем ковырять землю в огородах лопатой или махать литовкой на сенокосах.

Зимой ученик Ваня постигал всю науку, предлагаемую школой, особенно ему пригодилась математика. Ведь ему, объезжая свои владения, необходимо было зафиксировать и определить количество вспаханной, а потом засеянной пашни, скошенного сена или сметанных стогов, и по каким формулам, он мог посчитать количество центнеров в каждом из них, или намолот зерна, или в пудах, или в центнерах.

Про школу отец обмолвился лишь один раз. Он поведал, что на занятиях он сидел напротив окна, и однажды увидел, как никто никого не ждал — шёл его отец Роман Тимофеевич под ручку со своей новой женой Марусей. Невольно слёзы градом полились из его глаз. Учительница, поглядев в окно и поняв ситуацию, выпустила его из класса, дав ему, Ване,  возможность излить своё горе неуёмными слезами.

Ефросинья Трофимовна, как могла, в силу своей малоподвижности из-за больных ног, участвовала в основном на подсобных работах. Летом всё работоспособное население селился на так называемых полевых станах.

И находились там до самой глубокой осени, пока не будет убран весь урожай. Всё тяжесть работы за домашним подворьем ложилась на сознательных старших детей. Девчатам необходимо было подоить и выпустить корову на выпас, приготовить на завтрак для младших ребят хотя бы какую-то похлёбку. Парни постарше участвовали во всех сельскохозяйственных работах — посевной компании, заготовке кормов, уборке урожая.

Летом проще было пропитаться. Многое годилось в пищу: гусинки и медунки, щавель и пучки, грибы всех видов, которые сушили и солили, а также жарили, варили различные жидкие супы, грузди обычно солили кадушками.

На полевом стане Ефросинья обычно помогала поварихам: чистила картошку и мыла посуду. Её оставляли помогать поварам и сторожить стены, когда работников, обычно по субботам, отправляли по домам в баню. Ей доставалась и другая посильная для неё работа. За это, по трудодням, от колхоза: она получала некоторое, прямо скажем, небольшое количество зерна и муки, которую, смешивая с картошкой или лебедой, превращала в хлеб.

Поход за лесной ягодой — земляникой и клубникой — был обязанностью всех взрослых и детей, и, прямо скажем, святым делом, как вспоминала младшая ее дочь Валентина, Ефросиньи удавалось насушить такой ягоды до полмешка. По осени собирали калину и рябину — на кисели, солили грибы, квасили капусту.

Между делом Ефросинья с детьми в поле рвала ковыль, из которого делали кисти для побелки жилья. Иван на своей лошади с этой продукцией отвозил в с. Налобиху, на базар. Как, никак, в доме появлялась какая-то лишняя копейка.

Но не всегда у Ефросиньи не было проблем с питанием для своей детворы. Был засушливый 1943 год. Случился неурожай с картошкой, и уже немногим за новый год её запасы начали катастрофически таять.

В то тяжёлое время часто она приговаривала: «Ничего, ребятишки, будет день — и будет пища!»

Ей ничего не оставалось делать, как менять листовое железо с крыши на продукты — ту же картошку, муку, зерно, либо на то всё, что предложат сельчане из съестного. Некоторые осуждали Ефросинью за такой шаг; другие же говорили — бог с ним, с железом, — зато дети остались живы.

Время шло. По достижению 15-летнего возраста Ивана Гришаева стали привлекать в к.з. Память Ленина не только учетчиком тракторной бригады, но и в зимний период к работе на лесозаготовках. Это был 1945 год. Страна лежала в руинах. Лес требовался и на восстановление жилья, и на крепеж в шахтах, и на железнодорожные шпалы, да мало ли куда ещё.

Всем (подразделениям, учреждениям), в том числе и для колхоза «Памяти Ленина», доводился неукоснительный план по его заготовке.

Комплектовались бригады, и на конных повозках, а то и пешком, направлялись по месту проведения работ, иными словами — на лесоповал.

Делянки отводились или в Троицком районе, или за селом Сорокино (теперь это г. Заринск), непосредственно у сёл Хмелёвка и Аламбай.

Первое крещение пилой и топором Иван получил вместе со своей бригадой именно в Троицком районе, в леспромхозе «Заводское». Где проживал его дядя Иван Тимофеевич, недавно пришедший с фронта, конечно же, Иван Романович посетил его, и получил от Ивана Тимофеевича очень ценный на то время подарок — стёганые штаны.

Как он впоследствии вспоминал, вот эти стёганые штаны сохранили ему здоровье. Условия работы и проживания были суровые — жили в наспех построенных бараках.

А поскольку в лесу надо было работать по колено, а то и по пояс в снегу, одежда и обувь не успевали просохнуть за ночь. Да и не всем хватало места расположиться рядом с печью.

Работали до полного выполнения плана. Работники звена, выполнившие план, отпускались домой. Редко за кем кто-нибудь из родственников мог приехать за ними на лошади; обычно обессиленные и полуголодные, они возвращались домой пешком.

Все эти испытания на протяжении 5-ти лет Иван Гришаев выдержал. Был он физически крепок, да и ростом не обидел — составлял его рост за 180 см, он был завидным молодцом.

Наступил 1950 г. Ивану Гришаеву исполняется 20 лет — именно в таком возрасте забирали в армию, тогда годных к строевой службе будущих солдат. Пришла повестка и Гришаеву Ивану.

На проводы пригласили некоторых родных и близких. Приехали из Барнаула сёстры Ивана — Евдокия и Ираида, пристроившиеся там няньками у каких-то знакомых. Приехал из Налобихи и отец Ивана — Роман Тимофеевич со своей женой Марусей.

Какими методами общения на то время пользовались Гришаевы, остаётся больно предполагать.

Вместе с тем даже в Верх-Бобровке знали место пребывания и Василия Ивановича, и чем он занимается, как идёт служба Василия Фёдоровича, его служебные достижения.

Вот и на данный момент Роман Тимофеевич сообщает своему сыну о том, что капитан Гришаев Василий Фёдорович служит в г. Веймар, земля Тюрингия, переведён с Дальнего Востока с 1950 г. Также сообщает номер его воинской части.

По странному стечению обстоятельств Ивану Гришаеву предстояло служить также в Германии, в г. Вердерхафель, непосредственно вблизи от той части, в которой служил его двоюродный брат.

Но нельзя же капитану Гришаеву В. Ф. ехать к рядовому Гришаеву И. Р. — это значит нарушить субординацию. Поэтому Ивану Гришаеву пришлось брать на себя инициативу встречи с двоюродным братом.

Куда и к кому он обращался, чтобы получить допуск на посещение воинской части, в которой служил капитан Гришаев В. Ф., — неизвестно, но такой допуск он получил.

Конечно же, перемещение из г. Вердерхафель в г. Веймар — расстояние не бог весть какое, но, думаю, что этот факт поездки в другой город от места службы потребовал от рядового Гришаева Ивана определённой собранности.

Он подошёл к контрольно-пропускному пункту (КПП) к незнакомой для него части.

Доложил рядовой Гришаев И. дежурному по КПП о цели своего визита. В свою очередь, по рации эта просьба рядового Гришаева Ивана была передана по назначению; в рации послышалось короткое: «Пропустить».

Таким образом, через много-много лет, за многие тысячи километров от родного села Верх-Бобровка, от дома у Дарданелл, состоялось их очередное, второе по счёту, общение. Разговор шёл, конечно, о родных и близких, знакомых: кто из ребят женился, а кто какая из девчат вышла замуж, кто остался в селе, а кто уехал. Село покидали односельчане — обычно кто в г. Барнаул, кто в Кемеровскую область, а кто и в Среднюю Азию, а кого и вовсе не стало…

Состоятся между двумя братьями третья, затем и последующие встречи, но для этого потребуются опять же длительные промежутки времени.

Василий Фёдорович будет служить в Германии до 1960 г., затем его переведут в г. Омск, а оттуда в 1964 г. служба привезёт его практически к родным берегам — в г. Бийск, это немногим в ста с лишним километрах до села Верх-Бобровка.

В свою очередь, Гришаев Иван будет служить в Германии до 1954 г. За это время ему дадут отпуск (через два года службы — в 1952 г.) за хорошие показатели в боевой и политической подготовке.

До г. Барнаула солдату Гришаеву не терпелось доехать прежде всего, чтобы увидеть мать и отца. Он не стал дожидаться пассажирского поезда, следовавшего на г. Бийск, и увидел «пыхтящий» паровоз, собирающийся тащить товарняк.

Оказалось, поезд шёл на г. Бийск. Подошёл к нему. В кабине паровоза разглядел знакомого — верх-бобровского мужика, напросился к нему в теплушку и через 2 часа Гришаев Иван оказался на станции Овчинниково (с. Налобиха), откуда он уезжал на службу.

Встречали его не только отец — Роман Тимофеевич и мачеха, но и младшая сестра — Валентина. Хорошо подкрепился с дороги Иван в доме своего отца. Роман Тимофеевич всё ещё заведовал заготконторой и мог вписать со склада и принести какого угодно мяса, других продуктов, и даже колбасу. Да и готовила жена отца Маруся очень хорошо.

Поэтому спал в доме отца Иван Гришаев, что называется без задних ног.

Долгим и утомительным был путь для Ивана из Германии до отчего дома Гришаева Романа Тимофеевича.

На утро, свежий и бодрый, брат с сестрой отправились пешими на Верх-Бобровку. Когда шли по селу, кругом — виднелись сугробы, но дорога на родное село была ровной, накатанной.

Двенадцатилетняя сестрёнка Валя не шла рядом с братом, она забегала далеко вперёд, разворачивалась к нему лицом и любовалась на его статную, хорошо одетую фигуру, добротную шинель, шапку и сапоги.

Иван шёл с чемоданом, в котором нёс подарки для своих сестёр и матери — какие-то чулки, передники, простыни, занавески и скатерти, то есть всё то, что он мог позволить себе купить на своё денежное довольствие.

[1] Гмилика. Оф55247 рукопись. Автобиография Гришаева В.Ф. до 1940-х г.г.

[2] Гмилика, оф55247 рукопись Автобиография Гришаева В.Ф. до 1940-х г.г.

[3] Гмилика, оф55247 рукопись Автобиография Гришаева В.Ф. до 1940-х г.г.

[4] Гмилика, оф55247 рукопись Авиобиография Гришаева В.Ф. до 1940-х г.г.

[5] Из воспоминаний Василия Федоровича.

[6] Гмилика, оф 55247 рукопись Автобиография Гришаева В.Ф. до 1940-х г.г.

Отпуск солдату Гришаеву Ивану показался очень коротким, ведь большая его часть пришла на время в дороге из Германии на Алтай, до Налобихи и Верх-Бобровки и обратно

Иван Гришаев демобилизовался из армии в 1954 г. В селе ему дали должность освобожденного секретаря комсомольской организации. Вскоре он женится на Измалковой Надежде и вместе с женой получает в родственники её сестру Измалкову Марию Федоровну. Учителя 7-летней Верх-Бобровской школы.

Сестры убеждают его необходимости учиться, и прежде всего закончить 7 классов. В военные и послевоенные годы не до учёбы было Ване Гришаеву.

Ведь семье, состоявшей в основном из женщин, необходимо было просто выживать.

Учительница Измалкова М. Ф. (в последствие она становится завучем, а потом и директором Верх – Бобровской школы, заменив на этом посту Невыпрягайлова Н.И., уволенного за пожар и полностью сгоревшее здание школы) подобрала Ивану Гришаеву набор учебников за 6-ой и 7-ой классы, которые он с особенной тщательностью штудировал, выбирал свободное от житейских хлопот время. Ведь посадку огородов, заготовку дров и кормов для скота и многого другого в деревне никто не отменял.

Память у Ивана Гришаева была очень хорошей, и он хорошо усвоил материал за эти 2 класса

Мария Федоровна упросила директора Невыпрягайлова издать распоряжение по школе о создании экзаменационной комиссии персонально для своего родственника.

Экзамен Иван Романович с достоинством, выдержал, на поставленные вопросы со стороны экзаменационной комиссии следовали четкие продуманные ответы. В итоге в довольно зрелые годы он получает довольно пригодившийся для него Аттестат об окончании Верх-Бобровской 7-летней школы. С этим Аттестатом он вскоре поступает в финансовый Техникум. Закончив, два курса техникума Ивана Гришаева выводят из членов колхоза «Памяти Ленина» и зачисляют в штат Косихинского районного Финансового отдела. Он становится инспектором по налогообложению Верх – Бобровского сельского совета.

Часто на совещаниях, где иногда присутствовал инспектор Гришаев И.Р, первый секретарь райкома партии Отяжкин Т.В. иногда подшучивал над ним  «вот с такой то мордой портфель по деревне таскать наловчился” молвил он, делая упор на букву «о». Не более трех лет Иван Романович Гришаев отработал в должности инспектора.

Вначале 60-х годов население Верх-Бобровки
избирает его председателем сельского совета.

В это же самое время, в начале 60-х вслед за Юрием Гагариным полетел в космос наш земляк Герман Степанович Титов, и как Юрий Гагарин, совершил турне то по странам Европы, и по Соединенным Штатам Америки. Что и говорить, красив был космонавт Герман в те молодые года.

Многие жители тех стран подозревали в нём артиста, одетого в летную форму. Никаким артистом он не был, а рос простым деревенским пареньком. Родом из села Полковниково Косихинского района (расстояние от села Верх-Бобровка до с. Полковниково не более десяти километров). Просто он мечтал о небе, и мечта его сбылась.

Его отец Степан Титов был преподавателем в школе, хорошо знал классические произведения и имя для сына «Герман», конечно же он позаимствовал из классики. Вот эта нетипичная внешность и несколько иноземное имя «Герман» позволили ген. конструктору Королеву С.П. из двух претендентов на первый полет в космос отодвинуть на задний план Германа Титова, и выдвинуть на эту роль будущего первого летчика – космонавта Юрия Гагарина, с его понятной славянской внешностью и поразительной, доверительной улыбкой.

Вместе с тем, Юрий Гагарин совершил лишь один оборот вокруг земли, а Герман Титов – несколько. Да и звание космонавта под номером 2, конечно же было поскромнее чем звание у Юрия Гагарина, но все же позволило Герману Титов стать лицом мирового уровня.

Герман Титов приехал посетить своё родное село Полковниково и

школу, где-то по весне – в конце марта, или начале апреля.

Ивану Романовичу, как лицу официальному, также необходимо было присутствовать на этом мероприятии. Он решил ехать всей семьёй – с женой и сыном. Лошадка исправно тянула повозку, частенько попадались лужи, но наиболее сложным участок дороги оказался перед самим с. Полковниково застелен поперек уложенными деревьями (гать)

Преодолев гать, едва ли не сразу открылся вид на школу, которую заканчивал Герман Титов, к стене школы была приставлена широкая трибуна, украшенная гирляндами, знаменами, транспарантами, на ней толпились люди, в основном одетые в штатское, но были фигуры в шинелях, а на их фоне выделялась серо-голубая шинель летчика-космонавта Германа Титова.

Вокруг этой трибуны толпилось множество народа, не только полковниковцев, но и прибывших из близлежащих сел и деревень.

Начался митинг. После каждого выступления гремела музыка духового оркестра. Это было значимое событие не только для Косихинского района, но думается и для всего Алтайского края.

Сельский председатель Гришаев И.Р. занимался обычными для себя делами – готовил к зиме объекты соцкульт. быта. И их котельные, заготавливал дрова и уголь для их отопления зимой.

Следил, чтобы колхоз выделял технику и лошадок с косилками, граблями для заготовки кормов в том числе и частному сектору.

Предстояло очередное отчетно выборное собрание. Председатель с/совета Гришаев И.Р. решил в этом 1966 году отремонтировать сельский клуб в с. Индейка, также подходившее под юрисдикцию В-Бобровского сельского совета. Для этого необходимы были деньги. И они их совместно с участковым изыскал. Подверглись штрафам, те, кто занимались самогоноварением и его продажей населению, были оштрафованы и лица небрежно содержащие скот и выпускавшие его на ночь.  Крупный рогатый предпочитал сенокосы и вытаптывал их и подъедал стога, лошади предпочитали поля, засеянные овсом.

Таким образом, необходимая сумма сформировалась; на нее был закуплен пиломатериал, была подремонтирована сцена, а на сцене был сколочен длинный стол для президиума, заменены половицы и  входные двери. Представителем от райкома партии на это отчетно-выборное собрание прибыл уважаемый в районе, начальник рай сельхоз-управления, член бюро райкома партии Трифонов Борис Прокопьевич.

Перед его приездом Гришаев Иван Романович организовал побелку помещения, закупил красную материю, которой застелил стол для президиума, приглашенный художник написал на этой материи лозунги и транспаранты, злободневные

на то время, разместил их на сцене и на стенах помещения клуба.

Приехавший на собрание Трифонов Б.П. конечно же оценил труды сельского председателя, внимательно выслушал грамотный, наполненный фактами доклад председателя Верх-Бобровского сельского совета Гришаева И.Р., работа которого была признана удовлетворительной. А для себя сделал некоторые выводы.

Приехав в район, он поделился своими соображениями с товарищами по партии, сказав: «Вот мы ищем длительное время кандидатуру на должность секретаря парткома, одной из крупных партийных организаций района в колхоз «Путь к коммунизму» к Карапоткину Михаилу Васильевичу, и не можем найти. Я считаю, что надо прекратить поиски и назначить на эту должность Верх-Бобровского председателя сельского совета Гришаева Ивана Романовича. Лучшей кандидатуры нам не найти.» Высказав свое мнение, он умолк. Товарищи по партии не могли не согласиться с мнением Бориса Прокопьевича.

Вскоре состоялось заседание бюро райкома партии, на котором Гришаев И.Р. был освобожден от должности председателя с/совета, с. Верх-Бобровка и через три недели (эти три недели Гришаев И.Р. выпросил у членов бюро якобы для обустройства жилья, в котором ему предстояло жить в с. Лосиха, но им было задумано за это время посещение г Бийска с целью знакомства двух семей – семьи Василия Федоровича и его семьи (Ивана Романовича), прежде чем приступить к своим обязанностям секретаря парткома.

Посещение г. Бийска состоялось. Общались уже не только двоюродные братья, но и их семьи. Можно сказать, это было третье общение братьев, если посчитать первое их общение у дома, поделенного надвое перегородкой, расположенной в Верх-Бобровке у озерушки Дарданелла, второе короткое общение в Германии.

Василий Федорович уже, когда все расположились за столом, посетовал, что ему приехав в Бийск, пришлось с дочерью Верой более недели жить и ночевать в прямом смысле слова на вокзале, так как предыдущих хозяев с трудом удалось выселить, а ведь надо было сделать в квартире косметический ремонт – побелить и покрасить. И только после того как квартира приобретет приличный вид, стала пригодной к заселению вызвал из Омска свою жену Тамару и сына.

Рассказал Василий Федорович своему брату и об особенностях своей службы, какие новые виды вооружений поступают в войска, и какие трудности возникают при их освоении. (военная тайна, конечно же была соблюдена)

В свою очередь Иван Романович пояснил ему, что он будет работать и жить по новому адресу – секретарь парткома в колхозе «Путь к коммунизму», объединяющем два села – с. Лосиху и с. Филатово и если Василий Федорович надумает

 к нему в гости приехать, то искать дом его необходимо будет непосредственно в селе Лосиха.

Через дня два на том и расстались.

Василий Федорович скорее всего приехал на службу в Бийский военный округ в 1964 г. Скорее всего в звании майора, и лишь получив должность в декабре 1965 г. Заместителя начальника штаба полка, получив внеочередное в свои 39 лет звание подполковника. Ровно через три года в декабре 1968 года подполковник Гришаев В. Ф. для несения службы в должности заместителя начальника ракетных войск и артиллерии и при этих регалиях в январе 1973 выходит в запас. В его военном билете будет записано, что он уволен в запас (не в отставку) приказом от 29.01.1973 г. ГК Сух. Войск (иными словами Главнокомандующим сухопутными восками) N 0953 от 13.12 1972 г. по ст. 59А (по возрасту) с правом ношения военной формы одежды.

Вот именно в период с 1966 г. по 1973 появляется Василий Федорович в с. Лосиха еще в качестве военного, а с 1973 по 1976 уже гражданским человеком.

Иван Романович не мог отпустить его с пустыми руками. Ведь в колхозной пекарне выпекались солидных размеров булки хлеба, мягкие и запашистые. Небольшой колхозный маслозаводик, населению сдававшему туда молоко, взамен отоваривали хорошего качества ароматного масла или сметаны, на складах хранились стратегические запасы этого масла, а также мяса и меда. Мед можно было приобрести непосредственно у пасечников.

Когда Василий Федорович нес службу, он мог прожить на казенных харчах, но когда стал гражданским человеком, он от предложенных братом продуктов не отказывался.

В то время как секретарь парткома Гришаев И.Р. встречает своего высокопоставленного военного, и население с. Лосиха с нескрываемым любопытством разглядывает его, ещё с большим вниманием относится к приезду Германа Титова к председателю колхоза Карапоткину Михаилу Васильевичу. Они были одноклассниками, дружили еще со школы, вместе закончили полковниковскую среднюю школу, на месте которой сейчас расположен музей, им. Германа Титова. Приезжая к родителям, в обязательном порядке навещал своих друзей.

Будучи военным, Василий Федорович не мог себе позволить расслабляться у своего брата более 2-х суток, на гражданке он мог побыть в семье отца суток трое и больше.

Не важно, на тот момент кем он был, военным или гражданским , распорядок дня у него был один и тот же.

Когда я вставал, чтобы собраться в школу, перед собой видел изделие заправляющее кровать, аккуратно сложенные вещи, и взглянув в окно, наблюдал, как ускоренным шагом к дому, чтобы не опоздать на завтрак спешил Василий Федорович. Он был уже, по сути, гражданским человеком, но в его походке все ещё угадывалась офицерская выправка.

Посуду, как его не уговаривали, мыл сам, говорил тихо, ходил по дому практически неслышно, чтобы как можно меньше беспокоить хозяев. Проводив их на работу, обычно читал – вроде бы Бунина, Куприна или Чехова, или что-то писал. Наверное, мечта о писательской деятельности его не оставляла; и чтением и написанием он и пытался постичь искусство сочинительства.

А вот жена Тамара Алексеевна в этих начинаниях Василия Федоровича не поддерживала, а то и просто насмехалась над ним.

В его отсутствии могла устроить какие-либо вечеринки, которые не всегда нравились соседям.

Да и вообще много негативного Тамара Алексеевна вносила в семейный быт, и всячески подчёркивала, что по социальному статусу считала себя выше, ведь выходя замуж, она была дочерью прокурора, а муж выскочка был выходцем из какой-то непонятной крестьянской среды.

Василию Федоровичу приходилось терпеть не совсем адекватные выходки жены, ведь он носил офицерское звание, солидную должность, а в нагрудном кармане естественно носил партийный билет, а ни партийные органы, ни более высокое военное руководство не поощряло разводы среди офицерского состава, и лишь сняв офицерские погоны и примерив на себя штатский костюм, Василий Федорович решается на такой шаг. Все нажитое он оставляет жене и детям, а сам с одним чемоданом уходит на съёмную квартиру. Василию Федоровичу всего лишь 47 лет, прямо скажем, не возраст для мужчины. Он пытается найти работу в качестве военрука в какой-нибудь из школ г. Бийска, но таких вакансий не оказалось. Случайно узнает (опять же я думаю, что ничего случайного не бывает), что в Бийское городское отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры требуется сотрудник. Он приходит туда, его выслушивают и с удовольствием принимают на работу в качестве ответственного секретаря. Вот с этого момента и начинаются его первые писательские пробы пера. «Порою мне кажется, что для этого я и родился» – позже написал Василий Федорович.[1]
Как то он поделился с моим отцом, как он приступал к своему творчеству, «Я брал подшивку газет, находил интересные для себя персонажи и значимые для города, а так же их адреса, а при наличии номера телефона договаривался о встрече; внимательно выслушивал; Знакомился и с мнением товарищей по работе, его производственными достижениями; и лишь тогда, получив объективные знания, готовил материал для печати. Публиковал в газете «Бийский рабочий», выступал по местному радио, а также в школах.

Этому методу он всегда был верен, работая в Бийске, а затем и в Барнауле. Поэтому его произведения были всегда исторически выверенными и достоверными. Жителем Барнаула он становится в январе 1976 года, его принимают сотрудником краевого госархива, членом писательской организации.

На Алтае полным ходом шла подготовка к первым Шукшинским чтениям. Василий Федорович отметил, что писательские таланты Москвы, других регионов буквально гонятся за родственниками Василия Макаровича Шукшина, его друзьями, знакомыми, выпрашивали фото, иными словами гонялись за всем, что относилось к его памяти.

Алтайские же писатели не проявляли особого интереса к этому событию. Василию Федоровичу не нравилась такая постановка дела, и он проявив характер, набравшись смелости, обратился к секретарю писательской организации Л.И. Квину, сказав ему, что наши писатели пальцем не пошевелили поучаствовать в этом мероприятии. На что Лев Квин ответил «Вот вы и поезжайте». На высказывание Василия Федоровича, что он не писатель и пока не считает себя таковым, к тому же задействован на работе, последовал ответ Льва Квина – писателем быть необязательно, а с работой улажу и распорядился выдать командировочное предписание на 10 дней.

Пока Василий Федорович знакомился с селом Сростки и его обитателями, Лев Квин уехал в Москву. В.Ф. Гришаев решил – опишу, как бог послал, где бывал и с кем встречался. 30 страниц рукописного текста отнёс секретарше и стал ждать, и дождался Василий Федорович очень хорошего результата, ему сказали что его «отчет будет опубликован в ближайшем номере альманаха «Алтай».

Окрыленный этим успехом, в печати начали появляться другие произведения Василия Федоровича – о просветителе и общественном деятеле Штильке В.К., о горных инженерах и др.

Приступая к работе о Достоевском Ф.М. и его пребывании на Алтае, предварительно ознакомился с авторами которые непосредственно знали его, а это книга Врангеля «Воспоминания о Ф.М. Достоевском в Сибири», изданной в 1912г. в Петербурге, обнаружил некоторые ошибки, которые повторили и другие авторы – это Гроссман Л.П, Прегов Ф.В. , Якушкин Н.И. и др.

Некоторые из таких ошибок Василий Федорович выделил. Так один из авторов этих книг писал, что генерал Генгросс являлся главным начальником Алтайского горного округа, на самом деле Генгросс Андрей Родионович – он был не генералом, а полковником, и не главным, а горным начальником Алтайского горного округа.

Им было так же отмечено, что их  управляющий Локтевским заводом Николай Эрнестович Пишке был не полковником, а подполковником.

Что лишь старший из братьев Самойловых – Сергей Васильевич был горным инженером, младший же брат – Иван Васильевич – был приставом подворных работ в Локтевском Заводе; имел гражданский чин.

Что служащий локтевского завода Ковригин на этом заводе не служил и не был холостяком, как уверяет Д. Д. Брегова, а был отцом 3-х сыновей и примерным мужем.

Таким образом, можно отметить что произведения Василия Федоровича основаны на реальных событиях, и на архивных материалах и что отличаются особой точностью изложения фактов.

В этом же 1976 году и у его двоюродного брата Гришаева Ивана Романовича, произошли кардинальные перемены в жизни, – его освобождают от должности секретаря парткома, и предоставляют должность заведующего районным финансовым отделом (Райфо) Косихинского райисполкома , жене – Надежде Федоровне – главного бухгалтера райкома профсоюзов работников сельского хозяйства.

Переезд в райцентр с. Косиху состоялся, расстояние для общения двоюродных братьев явно сократилось.

Однажды Василий Федорович позвонил отцу, просил позволения приехать, якобы за грибами, загадочно намекает, что приедет не один. И действительно, поездка за грибами была лишь поводом, чтобы познакомиться уже семьями. Он представил свою новую жену Галину Борисовну, и её родителей.

Действительно, поездка в Косиху в конце 70-х, начале 80-х годов, рассматривалась Василием Федоровичем не более как отдых и смена рода деятельности. Но с 1985-го года, ставший руководить страной генеральный секретарь ЦК КПСС М. Горбачев, затеял в стране реформы, которые к концу 80-х годов привели к невыплате з/платы на заводах и фабриках в городах, некоторые и к банкротству и закрытию, безработице, карточной системе. Не лучше обстояли дела с приходом к власти президента Бориса Ельцина.  Меня в 1986 г. перевели из совхоза, где я работал, в организацию, которая называлась «Комитет народного контроля» с большими полномочиями», в статусе о рангах комитет был повыше чем органы МВД, и он был ликвидирован распоряжением Б. Ельцина, как тормоз перестройки. Расформировавшиеся партийные и комсомольские структуры, некоторые отрасли производства лишились своих профсоюзов мало того, младодемократам начали мешать и сельскохозяйственные производства – колхозы и совхозы, они окрестили их как наследие тоталитарного режима, и уничтожили их драконовскими процентами на взятые кредиты в Россельхозбанке.

[1] Соколова Г.И. Гришаев В.Ф. Барнаул энциклопедия,2000, с .90.